Существенное нарушение прав граждан

Статья 285. Злоупотребление должностными полномочиями

1. Использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, —

наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет, либо принудительными работами на срок до четырех лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до четырех лет.

2. То же деяние, совершенное лицом, занимающим государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, а равно главой органа местного самоуправления, —

наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, повлекшие тяжкие последствия, —

наказываются лишением свободы на срок до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

Примечания.

1. Должностными лицами в статьях настоящей главы признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, государственных компаниях, государственных и муниципальных унитарных предприятиях, акционерных обществах, контрольный пакет акций которых принадлежит Российской Федерации, субъектам Российской Федерации или муниципальным образованиям, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации.

2. Под лицами, занимающими государственные должности Российской Федерации, в статьях настоящей главы и других статьях настоящего Кодекса понимаются лица, занимающие должности, устанавливаемые Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами и федеральными законами для непосредственного исполнения полномочий государственных органов.

3. Под лицами, занимающими государственные должности субъектов Российской Федерации, в статьях настоящей главы и других статьях настоящего Кодекса понимаются лица, занимающие должности, устанавливаемые конституциями или уставами субъектов Российской Федерации для непосредственного исполнения полномочий государственных органов.

4. Государственные служащие и муниципальные служащие, не относящиеся к числу должностных лиц, несут уголовную ответственность по статьям настоящей главы в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями.

Комментарий к Ст. 285 УК РФ

1. Объективная сторона рассматриваемого преступления состоит из трех обязательных признаков: 1) совершения деяния (действия либо бездействия) — использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы; 2) наступления последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства; 3) причинно-следственной связи между деянием и последствием.

2. Под использованием должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы следует понимать совершение таких деяний, которые хотя и были непосредственно связаны с осуществлением должностным лицом своих прав и обязанностей, однако не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречили как общим задачам и требованиям, предъявляемым к государственному аппарату и аппарату органов местного самоуправления, так и тем целям и задачам, для достижения которых должностное лицо было наделено соответствующими должностными полномочиями. В частности, как злоупотребление должностными полномочиями должны квалифицироваться действия должностного лица, которое из корыстной или иной личной заинтересованности совершает входящие в круг его должностных полномочий действия при отсутствии обязательных условий или оснований для их совершения (например, выдача водительского удостоверения лицам, не сдавшим обязательный экзамен; прием на работу лиц, которые фактически трудовые обязанности не исполняют; освобождение командирами (начальниками) подчиненных от исполнения возложенных на них должностных обязанностей с направлением для работы в коммерческие организации либо обустройства личного домовладения должностного лица).

Ответственность по комментируемой статье наступает также за умышленное неисполнение должностным лицом своих обязанностей в том случае, если подобное бездействие было совершено из корыстной или иной личной заинтересованности, объективно противоречило тем целям и задачам, для достижения которых должностное лицо было наделено соответствующими должностными полномочиями, и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Как использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы следует рассматривать протекционизм, под которым понимается незаконное оказание содействия в трудоустройстве, продвижении по службе, поощрении подчиненного, а также иное покровительство по службе, совершенное из корыстной или иной личной заинтересованности.

В случаях, когда деяние, содержащее признаки злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285 УК) или превышения должностных полномочий (ст. 286 УК), совершено должностным лицом для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности, охраняемым законом интересам общества или государства, и эта опасность не могла быть устранена иными средствами, то такое деяние не может быть признано преступным при условии, что не было допущено превышения пределов крайней необходимости (ст. 39 УК).

Не могут быть признаны преступными деяния должностного лица, связанные с использованием служебных полномочий, повлекшие причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам, если они были совершены во исполнение обязательного для него приказа или распоряжения (ст. 42 УК).

Должностное лицо, совершившее умышленное преступление, предусмотренное комментируемой статьей или ст. 286 УК, во исполнение заведомо для него незаконного приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. При этом действия вышестоящего должностного лица, издавшего такой приказ или распоряжение, следует рассматривать при наличии к тому оснований как подстрекательство к совершению преступления или организацию этого преступления и квалифицировать по соответствующей статье Особенной части УК со ссылкой на ч. ч. 3 или 4 ст. 33 УК.

Должностное лицо, издавшее заведомо незаконный приказ или распоряжение подчиненному лицу, не осознавшему незаконность такого приказа или распоряжения и исполнившему его, подлежит ответственности как исполнитель преступления.

Однако если для достижения преступного результата лицо использует не закрепленные за ним должностные полномочия, а какие-либо связи по службе, авторитет занимаемой им должности и т.д., то состав данного преступления отсутствует.

Помимо совершения деяния в виде использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, обязательным элементом объективной стороны преступления является последствие в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, находящееся в причинно-следственной связи с деянием.

3. Под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.). При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

Под нарушением законных интересов граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать, в частности, создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности (например, создание должностным лицом препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества).

Злоупотребление должностными полномочиями относится к числу преступлений с материальным составом.

4. С субъективной стороны преступление характеризуется умышленной формой вины в виде как прямого, так и косвенного умысла. Обязательным признаком субъективной стороны является мотив — корыстная или иная личная заинтересованность.

Корыстная заинтересованность представляет собой стремление должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц (например, незаконное получение льгот, кредита, освобождение от каких-либо имущественных затрат, возврата имущества, погашения долга, оплаты услуг, уплаты налогов и т.п.).

Иная личная заинтересованность выражается в стремлении должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленном такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п.

В отличие от хищения чужого имущества с использованием служебного положения злоупотребление должностными полномочиями из корыстной заинтересованности образуют такие деяния должностного лица, которые либо не связаны с изъятием чужого имущества (например, получение имущественной выгоды от использования имущества не по назначению), либо связаны с временным и (или) возмездным изъятием имущества.

Если использование должностным лицом своих служебных полномочий выразилось в хищении чужого имущества, когда фактически произошло его изъятие, содеянное полностью охватывается ч. 3 ст. 159 или ч. 3 ст. 160 УК и дополнительной квалификации по комментируемой статье не требует.

В тех случаях, когда должностное лицо, используя свои служебные полномочия, наряду с хищением чужого имущества совершило другие незаконные действия, связанные со злоупотреблением должностными полномочиями из корыстной или иной личной заинтересованности, содеянное им надлежит квалифицировать по совокупности указанных преступлений.

5. Субъект рассматриваемого преступления специальный — должностное лицо.

6. Часть 2 комментируемой статьи предусматривает квалифицированный состав злоупотребления полномочиями, отличающийся от основного состава преступления особым статусом субъекта. Здесь субъектом является должностное лицо, занимающее государственную должность РФ или государственную должность субъекта РФ, а также глава органа местного самоуправления.

7. Особо квалифицированным видом злоупотребления полномочиями (ч. 3 комментируемой статьи) является совершение деяния, предусмотренного ч. ч. 1 или 2 комментируемой статьи, повлекшее тяжкие последствия.

Под тяжкими последствиями как квалифицирующим признаком преступления, предусмотренным ч. 3 комментируемой статьи и п. «в» ч. 3 ст. 286 УК, следует понимать последствия совершения преступления в виде крупных аварий и длительной остановки транспорта или производственного процесса, иного нарушения деятельности организации, причинение значительного материального ущерба, причинение смерти по неосторожности, самоубийство или покушение на самоубийство потерпевшего и т.п.

При рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных комментируемой статьей или ст. 286 УК, надлежит выяснять, какими нормативными правовыми актами, а также иными документами установлены права и обязанности обвиняемого должностного лица, с приведением их в приговоре, и указывать, злоупотребление какими из этих прав и обязанностей или превышение каких из них вменяется ему в вину, со ссылкой на конкретные нормы (статью, часть, пункт).

Общественно опасные последствия должностных преступлений (Яни П.С.)

Дата размещения статьи: 19.05.2015

В статьях гл. 30 УК, предусматривающих ответственность за должностные преступления с материальным составом, общественно опасные последствия как признак основного либо квалифицированного состава указанных преступных деяний названы существенным нарушением прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.
Насколько определенной является эта, весьма на первый взгляд общая дефиниция? Думается, достаточно определенной в том смысле, что соответствующие уголовно-правовые нормы могут применяться судами без опасений относительно признания этих норм неконституционными.
Во всяком случае, такова позиция Конституционного Суда РФ, заключившего, что «используемое в статье 286 УК Российской Федерации (разумеется, эти соображения относятся и к иным статьям УК, где есть аналогичное описание. — П.Я.) понятие «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства», как и всякое оценочное понятие, наполняется содержанием в зависимости от фактических обстоятельств конкретного дела и с учетом толкования этого законодательного термина в правоприменительной практике, однако оно не является настолько неопределенным, чтобы препятствовать единообразному пониманию и применению соответствующих законоположений. . Будучи различными по характеру и значению, правовые нормы, в том числе те из них, которые включают оценочные либо общепринятые понятия, устанавливаются законодателем с учетом необходимости их эффективного применения к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций. Рассматриваемая в единстве с положениями Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации (статья 5, статья 8, часть первая статьи 14 и часть третья статьи 25) его статья 286, предусматривая в качестве объективного признака совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, допускает — учитывая многообразие возможных последствий таких действий — привлечение к уголовной ответственности и тогда, когда лицо предвидело возможность их наступления, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично. Следовательно, нет оснований для вывода о том, что часть первая статьи 286 УК Российской Федерации содержит такую неопределенность, в результате которой лицо лишено возможности осознать противоправность своих действий и предвидеть наступление ответственности за их совершение» .
———————————
Определение Конституционного Суда РФ от 23 марта 2010 г. N 368-О-О. Если в сноске нет указания на иной источник и не указаны номера страниц, ссылка сделана на материалы, размещенные в СПС «КонсультантПлюс».

Вместе с тем, как и всякая многозначная дефиниция, приведенный текст обсуждаемых статей УК таит угрозу «устойчивости» решений судов, применяющих эти уголовно-правовые нормы (при разном понимании содержания термина различными судебными инстанциями), а потому правоприменитель остро заинтересован в конкретизации такого описания, и в этом навстречу ему идет высший судебный орган, предлагая более или менее развернутое толкование соответствующего законодательного понятия. Результаты такого толкования приведены в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. N 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», согласно которому «под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.). При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.».
Как мы видим, Пленумом установлены критерии, позволяющие отнести те или иные негативные последствия, наступающие в результате всяких незаконных действий (бездействия) должностного лица по службе, именно к существенным нарушениям прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Из приведенных разъяснений следует, что в перечень соответствующих общественно опасных последствий безусловно включены лишь нарушения прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией РФ.
Что касается нарушения прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, то такого описания общественно опасных последствий деяния в обвинительных решениях судов не обнаруживается. Однако в этих решениях в изобилии встречаются ссылки на нарушения прав и свобод, гарантированных конкретными статьями Конституции. Подобные нарушения описаны, в частности, как нарушение прав и законных интересов гражданина, предусмотренных ст. 21 Конституции РФ, на защиту от насилия , существенное ущемление и нарушение конституционных прав потерпевшего, предусмотренных ст. ст. 18, 35 Конституции РФ — права на правосудие и защиту частной собственности , нарушение права на обращение в государственные органы за защитой своих прав, что гарантировано ст. ст. 33, 45 Конституции РФ, поскольку оно, по смыслу Конституции, предполагает не только право подать в соответствующий государственный орган или должностному лицу заявление или жалобу, но и право получить на это обращение адекватный ответ, а в случае необходимости — принятие мер к восстановлению нарушенных прав и законных интересов заявителя и т.д.
———————————
Кассационное определение Верховного Суда РФ от 11 марта 2013 г. N 2-О13-3.
Определение Верховного Суда РФ от 9 июня 2011 г. N 4Д11-13.
Определение Верховного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 74-О10-7сп.

Обобщение судебной практики по ст. 285 УК по делам об укрытии преступлений от учета и регистрации, проведенное несколько лет назад Генеральной прокуратурой РФ (в нем принимал участие и автор настоящей статьи), показало, что к такого рода последствиям по делам названной категории суды относят нарушение гарантированных Конституцией права гражданина на признание государством его прав и свобод (ст. 2 Конституции), права на охрану государством достоинства личности (ст. 21 Конституции), права на личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции), права на охрану частной собственности (ст. 35 Конституции), прав и свобод граждан на государственную и судебную защиту от преступных посягательств (ст. ст. 45 и 46 Конституции), права на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48 Конституции), прав граждан на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52 Конституции) .
———————————
Более подробно см.: Яни П.С. Общественно опасные последствия укрытия преступлений сотрудниками милиции: проблемы применения уголовного закона в судебной практике // Законодательство. 2007. N 12.

Исходя из последнего предложения второго абзаца п. 18 Постановления такие негативные последствия, как нарушение нормальной работы организации, причинение ей материального ущерба, причинение физического, морального или имущественного вреда нескольким гражданам и др. не обязательно являются существенными, но могут быть при определенных условиях отнесены к таковым. Что же касается упомянутого в третьем абзаце комментируемого пункта Постановления Пленума создания препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности (например, создание должностным лицом препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества), то само по себе создание подобных препятствий не может быть признано именно существенным нарушением прав и законных интересов граждан или организаций. Для оценки его как существенного названное создание препятствий должно привести к крупным убыткам, ущербу деловой репутации в глазах большого числа потребителей, потенциальных кредиторов и т.п.
Анализ судебной практики и вопросов, поступающих от правоприменителей, показывает, что в последнее время при квалификации должностных преступлений по обсуждаемым признакам объективной стороны, характеризующим общественно опасные последствия названных преступлений, чаще прочих возникают следующие сложности.
Одна из этих сложностей связана с тем, что, как правильно отметил Пленум, не всякий материальный ущерб может быть признан общественно опасным последствием должностного преступления, это будет зависеть от его характера и размера. Имея в виду данное разъяснение, а также приведенную позицию Конституционного Суда, установить хоть какой-то формальный критерий существенности материального вреда как признака должностных преступлений нельзя. Вместе с тем судьи, повышающие квалификацию в Российской академии правосудия, уже не раз задавали вопрос о том, не следует ли считать материальный ущерб как признак должностного преступления признаком не сугубо оценочным, а с некоторых пор частично формализованным. В обоснование такой постановки вопроса приводятся следующие доводы.
В 2003 г. в ст. 293 УК «Халатность» были внесены изменения, состоящие, в частности, в том, что общественно опасные последствия данного деяния стали обозначаться не как «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства», а как «крупный ущерб». Кроме того, тогда же статью снабдили примечанием, определяющим крупный ущерб как ущерб, сумма которого превышает сто тысяч рублей. В 2008 г. в статье восстановлено указание на характеризующий общественно опасные последствия альтернативный крупному ущербу признак объективный стороны — «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства». А Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ в примечании слова «сто тысяч рублей» заменили словами «один миллион пятьсот тысяч рублей».
Так вот: одним из возможных вариантов толкования закона в его современной редакции является вывод о том, что, поскольку причиненный лицу материальный ущерб — это частный случай нарушения его прав и законных интересов, стало быть, такой вред достигает степени существенности, лишь когда превышает полтора миллиона рублей. А если это так, то признак, ранее воспринимавшийся как сугубо оценочный, теперь есть основания расценивать как частично формализованный, если общественно опасные последствия должностного преступления состоят в причинении имущественного вреда. И потому в силу системности уголовного закона и необходимости единообразного понимания используемой в различных его нормах терминологии при квалификации по ст. ст. 285, 286 и ряду других статей УК нарушение прав и законных интересов граждан, организаций и т.д., выразившееся в причинении материального вреда, только тогда будет расценено как существенное, когда его сумма будет составлять указанный размер.
Вместе с тем предпочтительным представляется иной подход, состоящий в том, что законодатель осознанно поднял планку размера материального вреда как криминообразующего признака халатности, не сделав того же при описании составов должностного злоупотребления, превышения должностных полномочий и иных умышленных преступлений. Исходил же он при этом из того, что в отличие от умышленных преступлений против интересов службы неосторожное должностное преступление приобретает свойство общественной опасности, лишь когда причиненный им материальный вред достигает указанного в примечании к ст. 293 УК размера. А раз так, соответствующее описание в уголовном законе общественно опасных последствий халатности не свидетельствует о наличии какого-либо формального стоимостного критерия, устанавливающего нижнюю границу размера материального вреда как признака умышленных должностных преступлений.
Вторая точка зрения подтверждается и анализом судебных решений. Хотя в публикуемых Верховным Судом документах размер причиненного должностным преступлением ущерба не указывается, изучение региональной судебной практики показывает, что для признания нарушения существенным материальный вред как признак умышленного должностного преступления может исчисляться и значительно меньшими, нежели полтора миллиона рублей, суммами, составляя, например, несколько сотен или даже десятков тысяч рублей .
———————————
Кассационное определение Московского городского суда от 29 ноября 2010 г. N 2215355, Постановление Московского городского суда от 31 июля 2013 г. N 4у/7-6433/13, Апелляционное определение Верховного суда Республики Карелия от 28 октября 2013 г. N 22-2034/2013.

Вместе с тем в судебном решении должно быть обосновано, почему тот или иной материальный вред суд считает существенным. Так, не усмотрев в деянии состава должностного преступления и отменяя соответствующее судебное решение, вышестоящая судебная инстанция указала, что решение вопроса о том, причинили ли действия К.Р. существенный вред, зависит от конкретных обстоятельств, в частности от степени отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу государственных органов или учреждений, характера и размера понесенного ими ущерба, числа потерпевших граждан и тяжести причиненного им ущерба. Таких последствий судом не установлено, критериев, по которым ущерб в виде недополученных доходов оценивается как существенный, в приговоре суда не приведено, как не приведено и в обвинении, предъявленном К.Р. органом предварительного расследования. Не содержится сведений о существенности причиненного ущерба и в материалах уголовного дела . Стоит, правда, отметить, что вмененный стороной обвинения должностному лицу материальный ущерб составлял всего 15 тыс. руб. и возник в результате неполучения юридическим лицом должного.
———————————
Постановление президиума Пермского краевого суда от 20 апреля 2012 г. по делу N 44у-136-2012.

Другая сложность квалификации должностных преступлений по обсуждаемым признакам объективной стороны связана с тем, что комментируемый документ Пленума Верховного Суда РФ, в отличие от действовавшего до него Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. N 4, не упоминает в числе существенных нарушений прав и законных интересов организаций, а равно охраняемых законом интересов общества или государства подрыв авторитета органов власти или каких-либо организаций. Кроме того, среди опубликованных высшим судебным органом решений в недавнее время встречались и такие, которые также ставили под сомнение возможность вменения данного, весьма неопределенного признака. Так, прекращая за отсутствием состава преступления уголовное дело в части осуждения по ст. 285 УК Президиум Верховного Суда РФ сослался, в частности, на то, что «подрыв авторитета органов власти сам по себе не является существенным вредом и не свидетельствует о наличии в действиях З. данного состава преступления» . Тем не менее изучение практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, опубликованной уже после принятия комментируемого Постановления Пленума, показало, что названный признак основного состава должностного злоупотребления и превышения должностных полномочий должностным лицам по-прежнему вменяется и как основание для изменения или отмены приговора в связи с исключением данного признака не рассматривается .
———————————
Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 26 марта 2003 г. N 51п2003. К схожим выводам высший судебный орган приходил и по ряду других уголовных дел о должностных преступлениях, см.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 13 сентября 2000 г. N 309п2000пр, Определения Верховного Суда РФ от 11 февраля 2003 г. N КАС03-28, от 13 апреля 2006 г. N 13-О06-6.
См., например: Определения Верховного Суда РФ от 2 июня 2010 г. N 10-О10-11, от 22 декабря 2010 г. N 55-010-12, от 9 июня 2011 г. N 4Д11-13, Кассационные определения Верховного Суда РФ от 23 ноября 2010 г. N 48-010-124, от 10 мая 2012 г. N 70-О12-10, от 21 августа 2012 г. N 48-012-78.

Игнорирование судами изложенных в комментируемом п. 18 Постановления Пленума указаний на необходимость отражения в обвинительном приговоре того, какие именно права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства были нарушены и находится ли причиненный этим правам и интересам вред в причинной связи с допущенным должностным лицом нарушением своих служебных полномочий, может повлечь отмену соответствующего решения .
———————————
См., например: Постановление президиума Московского городского суда от 7 июня 2013 г. N 44у-152/13; Постановление президиума Верховного суда Республики Калмыкия от 10 августа 2011 г. N 44У-17/11.

Вопрос о причинной связи между допущенными нарушениями по службе и общественно опасными последствиями бывает осложнен и в результате неточного определения тех прав, свобод, интересов, которые пострадали в результате неправомерных действий (бездействия) должностного лица.
Так, Ж. обвинялся по ст. 285 УК в том, что, работая оперуполномоченным отделения уголовного розыска ОВД, по нескольким материалам проверки вынес заведомо незаконные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Соглашаясь с оправдательным приговором, кассационная инстанция указала, что выводу о существенности нарушения прав граждан, предусмотренных ст. 52 Конституции, как существенного нарушения их прав и законных интересов препятствует в том числе непредставление стороной обвинения доказательств наступления в результате действий Ж. существенных нарушений охраняемых законом интересов общества и государства, состоящих в том, что его действия сделали невозможным восстановление социальной справедливости — розыск и привлечение к уголовной ответственности лиц, совершивших преступление .
———————————
См.: Яни П.С. Общественно опасные последствия укрытия преступлений сотрудниками милиции: проблемы применения уголовного закона в судебной практике.

Суд, таким образом, признал содержанием гарантированного ст. 52 Конституции права на доступ к правосудию результат реализации этого права. Но если исходить из такой позиции, то укрытие сотрудниками полиции преступлений нельзя признать находящимся в прямой причинной связи с ущемлением указанных конституционных прав, в случаях когда устранение данных нарушений все равно не приводит к обнаружению виновного, привлечению его к уголовной ответственности, возмещению причиненного им потерпевшему ущерба. Вместе с тем подобных случаев в следственной и судебной практике по делам рассматриваемой категории большинство, и если с подобным пониманием согласиться, то это в принципе исключит возможность вменения должностным лицам органов внутренних дел, укрывшим преступление, признака нарушения конституционного права потерпевшего на доступ к правосудию.
А вот если бы сторона обвинения своими неточными формулировками не сбила суд с толку и правильно определила гарантированное ст. 52 Конституции право на доступ к правосудию, например как право а) на обращение в компетентные органы или к должностным лицам с сообщением о совершенном в отношении его преступлении, б) на инициативу уголовного преследования за преступления, казуальный перечень которых определен в уголовном законе, в) на согласие начать уголовное преследование, а также отказ от него, в том числе вследствие примирения с виновным , то и вопрос о наличии причинной связи между заведомо незаконными действиями Ж. и нарушением соответствующего конституционного права потерпевших был бы решен положительно.
———————————
См.: Анощенкова С.В. Уголовно-правовое учение о потерпевшем / Под ред. Н.А. Лопашенко. М.: Волтерс Клувер, 2006. 248 с.

Пристатейный библиографический список

1. Анощенкова С.В. Уголовно-правовое учение о потерпевшем / Под ред. Н.А. Лопашенко. М.: Волтерс Клувер, 2006.
2. Яни П.С. Общественно опасные последствия укрытия преступлений сотрудниками милиции: проблемы применения уголовного закона в судебной практике // Законодательство. 2007. N 12.

ОБЩЕСТВЕННО ОПАСНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
В СЛУЖЕБНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ

В уголовном законодательстве практически всех государств имеется описание более или менее многочисленной группы преступлений, которые совершаются лицами, наделенными полномочиями по управлению в соответствующих структурах, с использованием этих полномочий (1). В Уголовном кодексе Российской Федерации (УК РФ) статьи, содержащие описание признаков преступлений по службе, иными словами служебных (должностных) преступлений, объединены в главе 30 УК РФ «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления».

К признакам служебных (должностных) преступлений, помимо того что это деяния, сущность которых заключается в наиболее тяжких случаях нарушения особого служебного долга, лежащего на должностных лицах, относится нарушение иных интересов(2) и прав.

В диспозициях норм Особенной части УК РФ в качестве способа описания разновидностей общественно опасных последствий употребляются различные термины, а именно: значительный или крупный ущерб, существенный или значительный вред, тяжкие последствия, существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

Среди норм главы 30 УК РФ имеются такие, которые подлежат применению только в случае, если описанное в диспозиции деяние повлекло общественно опасные последствия в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Наступление этих последствий является обязательным для вменения злоупотребления должностными полномочиями, превышения должностных полномочий, квалифицированного состава служебного подлога и халатности.

Действующий уголовный закон в ряде случаев характеризуется употреблением так называемых оценочных понятий, а также сложных, неконкретных и неоднозначно трактуемых формулировок правовых норм. Нормы о служебных преступлениях не являются исключением, поскольку при описании отдельных элементов в конструкции составов указанных преступлений также наличествуют оценочные понятия. Отсутствие единообразного толкания обязательного признака объективной стороны — преступных последствий влечет за собой трудности в правоприменительной деятельности, поскольку правоприменителю, по сути, предоставляется право самому решать вопрос об объеме вреда.

Так, Вологодским областным судом 13 апреля 2012 г. в отношении Б. вынесен оправдательный приговор по делу о получении взяток и злоупотреблении должностными полномочиями. Работая начальником пожарной части и используя свои должностные полномочия, Б. организовывал доставку воды физическим лицам и организациям за деньги, чем причинил существенный вред охраняемым законом интересам граждан и организаций.

Б. дал показания о том, что полученные деньги за доставку воды он потратил на нужды пожарной части, в том числе на приобретение строительных материалов для строительства рукавной базы. Эти показания не опровергнуты, что послужило основанием для оправдания Б. по фактам получения взяток.

Вместе с тем суд указал, что в действиях Б. формально усматривается злоупотребление служебным положением, однако его действия не повлекли за собой существенного нарушения прав и законных интересов граждан и организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства,

поскольку фактов несвоевременного прибытия пожарных машин с караулом к месту пожара за период службы Б. в качестве начальника пожарной части установлено не было. По делу не имеется также данных о дискредитации авторитета занимаемой Б. должности, напротив, как указано в приговоре, в период пожароопасной ситуации 2010 года Б. был поощрен ведомственной медалью.

Причиненный действиями Б. материальный ущерб МУП в размере и отряду ФПС по области в размере также не может быть признан как причинение существенного вреда этим организациям, в смысле, который придается этому обстоятельству диспозицией ст. 285 УК РФ, поскольку его размеры являются незначительными.

Верховный Суд Российской Федерации согласился с данным решением и оставил приговор суда без изменения(1).

Представляется, что изначальной предпосылкой возникновения разночтений в исследуемой проблеме является вопрос соотношения понятий «преступный результат» и «преступные последствия». Нередко данные понятия отождествляются либо выделение преступного результата в самостоятельную категорию вовсе считается ненужным. Вместе с тем именно смешивание этих понятий или подмена одного понятия другим порождает неверность квалификации деяний должностных лиц. Свидетельством этому является и вышеприведенный пример, в котором показано, как последствия в виде материального ущерба смешаны воедино с результатом, выразившимся в дискредитации авторитета занимаемой должности. После разграничения этих понятий в ходе судебного слушания дела стало очевидным, что предусмотренные в ст. 285 УК РФ последствия вовсе отсутствуют.

Чаще всего преступный результат рассматривают как более широкое понятие, чем преступное последствие, при этом значение для квалификации связывают именно с последним. Например, А. И. Чучаев признает, что эти понятия отличаются друг от друга по объему, а не по механизму воздействия на объект преступления. Так, при хищении детали станка, в результате чего цех простоял месяц и понес убытки на миллионы рублей, преступным последствием будет признаваться стоимость похищенной детали, а преступным результатом — весь вред, причиненный данным посягательством. Для квалификации преступления значение имеет общественно опасное последствие, а не преступный результат. С точки зрения квалификации преступлений последствия представляют собой не всякий вред, причиненный объекту посягательства, а только такой вред, который предусмотрен уголовно-правовой нормой. Что касается результата, он находится за пределами состава и не имеет значения для квалификации преступлений. Термин «преступный результат» законодателем не употребляется, при этом ущерб и вред рассматриваются как разновидности последствий(2).

При квалификации деяний должностных лиц необходимо особо пристальное внимание уделять установлению причинно-следственной связи между деянием и общественно опасными последствиями. Отсутствие причинной связи свидетельствует об отсутствии состава преступления.

Причинная связь должна отвечать соответствующим признакам. Во-первых, временнóму признаку, заключающемуся в том, что деяние должно предшествовать наступившим преступным последствиям. Здесь главное — иметь в виду, что «после этого» не означает «вследствие этого». Во-вторых, деяние является необходимым, закономерным, адекватным и неслучайным условием, неизбежно приводящим к наступлению последствий. То есть это непрерывный процесс, порождающий конкретные последствия.

Важным также является и то, что нельзя смешивать причину и условие наступления преступного последствия. Причина порождает следствие, служит решающим фактором наступления последствий, а условие только внешним образом благоприятствует их наступлению. Иными словами, только то явление, которое с необходимостью и закономерностью порождает другое явление, может быть признано его причиной.

Проблематичность вызывает и то, что в настоящее время четкого и конкретного определения понятия существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства нет, даже несмотря на то, что имеется его судебное толкование.

Под правами граждан, в первую очередь, подразумеваются права человека как понятие, характеризующее правовой статус человека по отношению к государству, его возможности и притязания в экономической, социальной, политической и культурной сферах. Права человека принято делить на абсолютные и относительные. Абсолютными являются такие фундаментальные права человека, как право на жизнь, право не подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому, унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию, право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, свободу совести, вероисповедания, а также право на судебную защиту, правосудие и связанные с ними важнейшие процессуальные права.

Вместе с тем речь может идти о нарушении субъективных прав человека, под которыми понимается мера возможного поведения, направленного на достижение цели, связанной с удовлетворением его интересов в сферах гражданских, трудовых, семейных и иных отношений.

Под правами организации понимается ее субъективное право, т. е. обеспеченная законом мера возможного поведения организации, направленного на достижение цели, связанной с удовлетворением ее интересов. Права организации зависят от ее правового статуса и обусловлены целями ее деятельности.

Различного рода права предоставляются организациям на основании общих нормативных актов: Конституции Российской Федерации, Гражданского, Трудового кодексов Российской Федерации, федеральных законов. Так, Конституцией Российской Федерации гарантировано право на свободное перемещение товаров, услуг, финансовых средств, на конкуренцию и свободу экономической деятельности, равную защиту всех форм собственности. Кроме того, юридические лица могут являться участниками налоговых, трудовых и других правоотношений, в связи с чем они обладают соответствующими правами.

Под нарушением законных интересов граждан или организаций предлагается понимать, в частности, создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности (например, создание препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества).

Интересы гражданина могут быть связаны с наличием у него определенных прав, а могут находиться вне сферы правового регулирования (например, интересы в сфере духовного развития). Интересы организаций связаны со сферой их деятельности и возможностью реализации ими гражданских и других прав. Интересы коммерческой организации заключаются в успешном выполнении уставных и иных целей хозяйственно-экономической деятельности законными средствами; интересы некоммерческой организации — в успешном достижении уставных и иных социальных целей законными средствами.

Под законными интересами понимаются такие устремления гражданина или организации, которые преследуют достижение разрешенных (в том числе предписанных) или не запрещенных законом целей (эти цели могут быть как общественно полезными, так и нейтральными по отношению к общественной пользе) предусмотренными (санкционированными) законом средствами (или, по крайней мере, не запрещенными законом средствами), причем в законном (не запрещенном законом) порядке (способом)(1).

Содержание охраняемых законом интересов общества и государства связывается со стратегией национальной безопасности России и развитием демократии и гражданского общества. Национальные интересы России — это совокупность сбалансированных интересов личности, общества и государства в экономической,

внутриполитической, социальной, международной, информационной, военной, пограничной, экологической и других сферах.

Значимые интересы общества состоят в упрочении демократии, в создании правового социального государства, в достижении и поддержании общественного согласия, в духовном обновлении России; интересы государства — в незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности России, в политической, экономической и социальной стабильности, в безусловном обеспечении законности и поддержании правопорядка, в развитии равноправного и взаимовыгодного международного сотрудничества. Интересы общества и государства могут нарушаться в экономической (например, сокращение поступлений в бюджет, снижение инвестиционной инновационной активности и научно-технического потенциала, отток за рубеж специалистов и т. д.), социальной (сокращение рабочих мест, приостановка деятельности предприятия, создание препятствий в оказании гражданам различных услуг и т. д.) и информационной (в области развития современных телекоммуникационных технологий, защиты государственных информационных ресурсов от несанкционированного доступа) сферах(1).

Следует обратить внимание на то, что последствия в нормах о служебных преступлениях носят альтернативный характер, поэтому уголовная ответственность наступает при установлении одного из перечисленных в диспозиции статьи последствий.

Нам близка позиция исследователей, полагающих, что вред от преступлений рассматриваемой категории может быть материальным и нематериальным. Материальный вред, в свою очередь, подразделяется на имущественный и вред жизни или здоровью человека.

В целом при совершении служебных преступлений последствия могут быть в виде причинения имущественного, организационного, управленческого, морального или физического вреда.

Имущественный ущерб может выражаться в утрате имущества, т. е. представлять собой прямой ущерб, а также в неполучении должного (например, процентов).

Необоснованный перевод сотрудника на другой вид работ вполне способен нарушить его трудовые права и характеризоваться моральными издержками. Моральный вред также может выражаться в подрыве деловой репутации(2).

Физический вред может заключаться в причинении вреда жизни или здоровью человека.

Во многих случаях может быть причинен одновременно и материальный, и нематериальный вред(3).

Неизбежным последствием является причинение управленческого и организационного вреда интересам службы.

Управленческий вред определяется как «вред, всегда причиняемый управленческим преступлением и выражающийся в искажении главного признака управления (упорядочивание общественных отношений) либо в частичной или полной утрате данного признака»(4).

Организационный вред — это вред, наносимый отношениям в управляемом объекте, вред организации как достигнутому позитивному результату управления (нарушение ритма производственной деятельности людей, прекращение или изменение графика работы учреждения и т. п.)(5).

Управленческий и организационный вред затрагивает интересы общества и государства, которые заключаются в том, чтобы каждый орган или организация функционировали в соответствии с поставленными перед ними целями и законными способами решали соответствующие задачи(6).

Например, организационно-управлен-ческий вред способен надолго лишить предприятие слаженного ритма работы.

В каждом конкретном случае необходимо обосновывать, в чем именно выразилась существенность нарушения прав и законных интересов. Применение общих стандартных формулировок может повлечь за собой серьезные ошибки.

Так, Л. обвинялся в том, что, используя свое служебное положение вопреки интересам службы, решил умышленно занизить в бухгалтерских документах реальную рыночную цену государственных материальных ценностей, реализовать их по более высокой цене и похитить образовавшуюся разницу денежных средств. По приговору суда Л. был оправдан по обвинению в мошенничестве, но осужден за превышение служебных полномочий. Оправдывая Л. по обвинению в мошенничестве, суд указал, что он каких-либо противозаконных действий по службе не совершал. Определение остаточной стоимости реализованного имущества было признано судом обоснованным. Наличие прямого имущественного ущерба государству в результате его действий носит предположительный характер.

Однако суд пришел к выводу, что Л. причинил существенный вред авторитету государственной власти и что его действия «отрицательно повлияли на нормальное функционирование учреждения, занимающего важное место в структуре государственных органов». В приговоре не указано, в чем выразился вред, причиненный авторитету государственной власти, а также как действия Л. повлияли на нормальное функционирование возглавляемого им в то время учреждения. При таких обстоятельствах приговор был отменен с прекращением дела за отсутствием в действиях Л. состава преступления(1).

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» от 16 октября 2009 г. № 19 раскрывает, что под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями и превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации (например, право на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, право на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также право на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.). При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т. п.

Следует согласиться, что физический вред будет считаться существенным нарушением прав гражданина, если он выражается в причинении хотя бы легкого вреда здоровью.

Существенное нарушение прав и законных интересов индивидуального предпринимателя либо организации может быть связано с незаконным вмешательством в их деятельность, ограничением свободы предпринимательства и иной не запрещенной законом экономической деятельности, повлекшим крупные убытки, ограничением конкуренции, потворствованием монополистической деятельности и т. п.

Существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства можно видеть в создании серьезных помех и сбоев в работе государственных органов и органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, подрыве авторитета органов государственной власти и местного самоуправления, сокрытии и попустительстве совершению серьезных преступлений и т. п.(2)

Представляется, что имеющиеся определения существенности вреда имеют рекомендательный характер,

поэтому существенность нарушения законных прав или законных интересов граждан или организаций, а также охраняемых законом интересов общества и государства необходимо устанавливать и аргументировать в каждом конкретном случае с учетом содержания и значимости этих прав и интересов.

Таким образом, полагаем, что при применении составов служебных преступлений для чистоты квалификации необходимо разграничивать преступные последствия и преступный результат, конкретизировать и четко описывать последствия преступления, а также обязательно устанавливать причинную связь между преступным деянием и общественно опасными последствиями.

Еще по теме: